Узбеки: формирование современной узбекской идентичности. Продолжение (Часть 6)

13.10.2010

Создание узбекского национального государственного образования, отведение для него соответствующей территории и обеспечение большинства лиц узбекской национальности в его составе было необходимым, но недостаточным условием формирования новой узбекской идентичности. Для завершения этого процесса необходимо было еще сформировать и соответствующее национальное самосознание. До момента образования Узбекской ССР национальным самосознанием обладала только узкая прослойка городского населения, главным образом, местной интеллигенции, купечества и духовенства. Но Советская власть испытывала недоверие и даже вражду к этим социальным слоям населения. Поэтому предстояло внедрить в широкие массы населения представление о себе как о нации, имеющей свою культуру и язык, историю и национальных героев. Это было возможно посредством кодификации узбекского языка и разработки национальных символов, а также их распространения по всей территории республики, что предполагало достижение поголовной грамотности.

Выгода от всеобщей грамотности и унифицированного национального языка оказывается как экономической (обеспечивающей сбыт печатной продукции), так и политической (обеспечивающей статус-кво системы).

Совершенно аналогичные задачи стояли и в условиях строящегося социализма. Достижение грамотности, кодификация национальных языков, усвоение русского языка создавали условия для распространения печатной продукции, которая, в свою очередь, продуцировала национальные и политические символы, формировала мотивы поведения, чувство идентичности, и посредством этого обеспечивала создание и воспроизводство национально-государственного устройства СССР.

Непосредственно до и сразу после образования Узбекской ССР было еще не совсем ясно, какое наречие узбекского языка целесообразней всего принять в качестве основы новоузбекского языка. На тот момент существовало, и до сих пор в узбекском языке существуют, три основных наречия.

Опорным диалектом современного узбекского литературного языка являются ташкентская и ферганская группы говоров, т. е. карлукское наречие. Последнее сформировалось в эпоху Караханидов в X-XI вв. и легло в основу чагатайского языка, кодифицированного Алишером Навои. В текущей филологии и общепринятой в Узбекистане терминологии термин чагатайский уже почти не используется. Вместо него применяется термин староузбекский, что затушевывает действительные исторические корни современного узбекского языка. Признание чагатайского наследия означало бы признание иранизмов в современном узбекском языке, а также возвышало бы роль сартов как носителей чагатайского языка в дореволюционный период.

С точки зрения степени заимствования из персидского языка, тюркские наречия, распространенные на территории Средней Азии до XX столетия, можно разбить на две группы  (1) иранизированные, несингармонические диалекты, на которых до 20-х гг. прошлого столетия говорили преимущественно сарты, и (2) неиранизированные, сингармонические диалекты, на которых говорила большая часть узбеков до момента их слияния с сартами.

Первая из указанных групп диалектов, характеризуемых как среднеузбекские говоры, практически совпадает с ареалом распространения карлукского наречия. Для нее характерно отсутствие гармонии гласных, всего в ней содержится шесть гласных фонем (а, ў, э, у, о, а).

Вторая группа сингармонических диалектов отличается наличием от восьми до девяти гласных и распадается на две подгруппы:

а) йокающую, или северо-западную подгруппу (южнохорезмские говоры и южноказахстанские говоры Туркестана, Чимкента, Кара-Булака, Манкента и др.), которая, кроме общих признаков, характеризуется наличием начального согласного й, например, в словах йол (дорога),    йан (бок);

б) джокающую, или южную подгруппу (говоры долины Кашкадарьи, Самаркандской области, отдельных районов Узбекистана), которая характеризуется начальным согласным дж вместо й, например, джол (дорога), джан (бок).

Несингармонические диалекты были языком преимущественно городского, а значит, в значительной мере, сартовского населения. В XIX столетии часто использовался термин сарт-тили, который рассматривался в качестве разновидности языка тюрки.

Причем под тюрки подразумевалось, в первую очередь, чагатайское наречие. К концу XIX столетия термин чагатайский стал выходить из употребления, все чаще заменяясь словами узбекский или тюркский. Такое употребление слов тюрки и узбек допускали, главным образом, джадиды. Таким образом, можно говорить о том, что современные узбекские культура и язык по своей сути являются сартовскими, в то время как этноним  узбекским.

Можно предположить, что, если бы архитекторы новоузбекской идентичности и языка пожелали положить в основу литературного узбекского языка чистые тюркские диалекты, то следовало бы выбрать какой-либо из существовавших огузо-кипчакских сингармонических диалектов, которым, к примеру, пользовался в своих произведениях Ходжи Ахмет Яссави в XII в. Однако в итоге возобладал прочагатайский проект кодификации новоузбекского языка, лоббируемый джадидами, особенно Абдурауфом Фитратом, лишь с некоторыми заимствованиями из огузского и кипчакского диалектов. В 1925 г. им был издан учебник «Морфология», в основе которого лежал чагатайский литературный язык. Выбор им именно прочагатайского варианта был далеко не случаен.

Фитрат, как и многие джадиды, принадлежал к кругам интеллигенции, которых (особенно в Самарканде и Бухаре) отличал билингвизм. Он был не просто двуязычным писателем, но патриотом обеих литератур  персидской и чагатайской. Так, после образования в 1929 г. Таджикской ССР он был приглашен туда Садриддином Айни для аналогичной (что и в Узбекистане) работы по формированию и кодификации таджикского языка. Предпочтение чагатайского языка другим тюркским наречиям было вызвано его восхищением образцами чагатайской литературы, уровень которой, как он считал, так и не был впоследствии достигнут собственно узбекскими поэтами.

Видимо, поэтому Ингеборг Балдауф называет Фитрата персонификацией чагатайской национальности.

Несмотря на очевидные преимущества чагатайского языка, проект кодификации узбекского языка, выдвинутый Фитратом, тем не менее, первоначально не был принят. К нему де факто вернулись позже, в связи с санкционированной из Москвы реабилитацией наследия Темуридов. Этот поворот к чагатайскому наследию сочетался с политикой русификации национальных республик и, в частности, национальных алфавитов.

Первоначально в 1927 г. Узбекистану был навязан латинский алфавит, что тоже можно рассматривать как видимую уступку пантюркистам. В действительности это было лишь прелюдией к введению в 1939 г. алфавита, основанного на кириллице. Очевидной целью обеих реформ была нейтрализация местных националистов и отсечение народов Средней Азии как от арабоперсидского культурного прошлого, так, в конечном счете, и от мусульман других стран.

После удаления с политической арены последних джадидов началась политика русификации национальных республик. Грамматика узбекского языка была модифицирована по образцу русского языка: были введены шесть падежей прилагательных, в словарь узбекского языка стали искусственно инкорпорироваться русские слова вместо существовавших узбекских.

По материалам сборника: "Этнический атлас Узбекистана".

Версия для печати
Ссылка на статью »»

Теги материала: Народы Узбекистана

Еще по теме:

Просмотров: 5486

Вы можете оставить комментарий:

Гость_     Антибот:    
Новые налоговые зоны в Ташкенте »
Друзья проекта »
Рейтинг@Mail.ru

Условия использования материалов: в сетевых изданиях – обязательная прямая гиперссылка на mg.uz;

в остальных СМИ – ссылка на mg.uz как на источник информации.

© ООО «Norma», 2018. Все права защищены.